«Накануне тридцатилетия». Вереница добрых случайностей

Номер: 

Аннотация. С помощью многомерного ретроспективного анализа результатов творческой деятельности детской школы-студии кинематографии «Старая мельница» автор вскрывает своеобразие процесса становления детского художественно-кинематографического творчества, обнаруживающего себя у обучающихся на личностном, деятельностном и средовом уровнях.     

Ключевые слова: личностно-биографический метод, популяризация науки, творческий потенциал детства, школа-студия детской кинематографии.

От редакции
За успехи в области популяризации науки Международный астрономический союз (Гарвардский университет, США) присвоил одной из малых планет Солнечной системы —  астероиду 8561 имя собственное Sikoruk, в честь героя нижепредставленного интервью: Почетного гражданина города Новосибирска, кандидата педагогических наук, заслуженного деятеля искусств РФ, создателя образцового коллектива Детско-юношеский центр «Старая мельница» города Новосибирска Леонида Леонидовича Сикорука. Но за конкретными фактами жизненного и профессионального опыта Леонида Леонидовича очень ярко открывается целая культурная эпоха нашей региональной и всероссийской отечественной истории. Настоящая публикация открывает серию материалов в помощь практическим педагогическим работникам системы общего и дополнительного образования, непосредственно задействованным в реализации Всероссийского проекта «Культурный норматив школьника».

«Накануне тридцатилетия». Вереница добрых случайностей*

Интервью с Л. Л. Сикоруком

Мы беседуем с Леонидом Леонидовичем дома, в его рабочем кабинете со стеллажом от пола до потолка, где хранятся книги по архитектуре, высшей математике, оптике, педагогике, кино, фотографии и, конечно, его любимые Лермонтов и Чехов. Это круг интересов моего собеседника.
— Леонид Леонидович, расскажите, как кинооператор новосибирского телевидения Сикорук стал режиссером и популяризатором науки?
Все начиналось в далеком 1956 году, когда я, будучи студентом Новосибирского инженерно-строительного института, организовал первую в Новосибирске любительскую киностудию и снял свой первый шестнадцатимиллиметровый фильм-комедию «Весна, любовь и экзамены». Музыку к этому фильму я попросил написать талантливого студента архитектурного факультета Вадима Аксёнова, еще не зная, что это встреча надолго определит нашу успешную творческую дружбу.
25 января 1963 года в моей семье случилось радостное событие. На свет появилось сероглазое сокровище с густыми черными ресницами. Сокровище назвали Иришкой. С этого момента поиски детской литературы продолжились с новой силой. Однажды на книжном развале в центре города я купил тоненькую книжку, которую рассматривал в автобусе по дороге в Академгородок, где я тогда жил. Книжка оказалась сборником детских песен.
Зайки серые сидят,
Ушки длинные торчат,
Вот какие ушки,
Ушки на макушке.
Или:
Кап-кап, кап-кап, дождик по дорожке,
Ловят дети капли эти,
Выставив ладошки.
Тут я вспомнил песенку, которую сам пел в детском саду.
Пароходик, пароход,
Возишь разный ты народ,
Ты возьми нас туда,
Где ни снега, ни льда,
Где ни вьюги, ни метели
Не шумят никогда.

И я подумал, хорошо было бы снять серию маленьких музыкальных роликов для малышей и заодно рассказать, зачем зайцу длинные уши, почему идет дождь, почему тяжелый железный пароход плавает, а легонький гвоздик тонет. И когда я подходил к дому, я почувствовал, что вот-вот что-то случится. И действительно, как вспышка молнии мелькнуло: «Физика для малышей». Ничего подобного не было ни в Новосибирске, ни в Москве. Я почувствовал, что начинается нечто новое в моей творческой жизни. Однако скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Потребовалось долгих 6 лет, чтобы пробить бетонную стену непонимания, безразличия и равнодушия. «Не мучайте детей физикой, они намучаются с ней в школе. Не отнимайте у детей детство». А я и не собирался никого мучить, я собирался устроить детям праздник. «Физис» в переводе на русский значит «природа», которая окружает детей на каждом шагу. Мне было неважно, запомнят дети фильм, запомнят ли героев или нет. Было гораздо важнее, чтобы, посмотрев фильм, дети самостоятельно повторили опыты, которые я им буду показывать. Тогда же в эти годы вынужденного простоя я наткнулся на восхитившую меня фразу одного американского режиссера, фамилию которого я, к сожалению, уже не помню: «Если ребенок после просмотра телепрограммы о насекомых бежит на улицу, чтобы посмотреть, как муравей тащит соломинку в свой муравейник, то эта передача гениальна, что бы о ней не говорили критики». Таким образом, речь идет о так называемом последействии фильма, и, иначе говоря, мои фильмы должны стать фильмами-провокациями, которые подвигнут ребенка на самостоятельные эксперименты, наблюдения, постройку простой самоделки. «Деятельность — единственный путь познания» (Б. Шоу). Еще одна фраза легла на душу: «В детстве человек сплетает золотой клубок впечатлений, который затем распутывает всю жизнь» (П. И. Чайковский). Моей целью стало помочь ребенку сплести этот золотой клубок. Все эти размышления не добавляли ясности, будет ли сниматься «Физика» или нет. Но, к счастью, в августе 1969 года я оказался в кабинете вице-президента Академии педагогических наук СССР, Виктора Геннадьевича Зубова, вошел к нему в кабинет без рекомендательных писем, предварительного звонка и сказал, что хотел бы снимать на новосибирском телевидении «Физику для малышей».
— А сценарий у Вас есть? — спросил Зубов.
— Есть, — ответил я и положил на стол толстую стопку отпечатанных листов.
И в этот момент раздался телефонный звонок. Зубов снял трубку и начал говорить с ректором одного из московских педагогических институтов. Я встал и собрался уходить, но Зубов, сделал предупредительный жест «оставайтесь». Разговоры были ни о чем серьезном. В конце Зубова спрашивают:
— Как твои дела?
Зубов отвечает:
— Недавно у меня был всесоюзный семинар лучших учителей физики. Если бы ты знал, какие это дубы. Я подсунул им свою подлянку, и никто из них ее не решил.
— Что за подлянка? — спрашивают на том конце провода.
— Представь себе, положительная линза…
У меня сразу уши торчком. Оптикой занимаюсь с 9-ти лет. К этому времени я закончил ВГИК, где успешно сдал курс киносъемочной оптики.
— В фокусе положительной линзы спичка, не перпендикулярно к оптической оси, а наклонно.
Мне стало ясно, что изображение той части спички, которая находится на оптической оси, будет по обе стороны от линзы и в обоих случаях в бесконечности, а само изображение спички будет не вертикальным, не наклонным, а горизонтальным (!) вдоль оптической оси. Конечно, никакой нормальный учитель физики такой задачи решить не мог. Это была жуткая головоломка. Пока Зубов заканчивал разговор, я на листочке из тетради в клеточку начертил решение задачи. Подвинул ему листок:
— Виктор Геннадиевич, Ваша задача решается так?
Зубов взглянул на чертеж, поднял глаза и спросил:
— Что я для вас должен сделать?
В этот момент Провидение было рядом со мной. Думал ли я, что сейчас моя судьба решается на несколько десятилетий вперед? Я попросил Зубова написать письмо председателю Гостелерадио СССР С. Г. Лапину. Те, кто знал Лапина, помнят, что Сергей Георгиевич был человеком исключительно крутого характера. И, вероятно, он расценил письмо Зубова, как жалобу педагогической академии на Новосибирское телевидение, которое не дает какому-то Сикоруку снимать «Физику для малышей». И тут по всей вертикали власти прошли гром и молния, так что вместо того, чтобы ждать как обычно 1,5–2 года, когда поставят «Физику» в план, все решилось за 5 месяцев. И с нового финансового года в январе 1970-го начались съемки «Физики для малышей».
Пока решалась судьба «Физики» я обдумывал, как эта серия должна выглядеть на экране. Должны быть дети и взрослые. Я еще раньше заприметил Лёню Летинского, сына моего близкого друга, Евгения Огибенина.
Чтобы не отпугнуть девочек-зрителей, я решил включить в фильм маленькую девочку, ей стала Иришка. Из взрослых я пригласил непрофессиональную актрису, обладателя чудесного голоса альта, Таню Цупенко, студентку новосибирской консерватории им. Глинки.
Среди прочего, я спроектировал фундусные сборно-разборные декорации квартиры (пл. 60 кв. м.): две комнаты, коридор и кухня. Эту декорацию мы собрали за 1 день. Обычно такую декорацию бригада из 3–4-х плотников строят 3 недели. Все мои актеры-непрофессионалы легко выполняли режиссерские указания и просьбы, но тут случилась беда. В апреле, когда осталось закончить первый выпуск и написать всего 2–3 песенки, композитор В. Аксёнов попал в больницу на 2 месяца, поэтому мне пришлось сесть за фортепиано и написать мелодии самому. Раньше я ничего не писал для оркестра, но у моей жены нашелся краткий музыкальный словарь, и с помощью него я написал первые в своей жизни музыкальные партитуры.
К счастью, когда все было готово, из больницы вышел Вадим Аксёнов и блестяще исполнил партии фортепиано в этих моих песенках. Съемки «Физики для малышей» в общей сложности продолжались 4 года, и летом 1974-го они закончились, я поехал в Москву и сдал фильм в Гостелерадио. К моей радости, было принято решение тиражировать «Физику для малышей» по всем телестудиям Советского Союза, включая такие маленькие телецентры, как, например, новокузнецкий, бийский, рубцовский и др. В конце 1974 года пришла новая радостная весть: на Международном московском аукционе телевизионных программ «Физику для малышей» купили 40 телекомпаний дальнего зарубежья. А в 75-м году к ним добавилось еще 32 страны. Итак, помимо Советского Союза «Физику» смотрели дети еще 72-х стран мира.
Незадолго до этого московское издательство «Педагогика» предложила мне написать книгу «Физика для малышей». Тут, к слову, уместно сказать, что «Физика для малышей» кончилась моим первым, но не последним инфарктом. Отдыхая после больницы в Новом поселке, я нашел столик под березкой, на котором обычно соседи забивали «козла», поставил на нем миниатюрную польскую пишущую машинку и буквально за 4 дня написал книгу. Все просто, я помнил фильм с первого до последнего слова. Книга вышла 2 раза общим тиражом — 250 000.
Вскоре стало известно, что книга в книжном и журнальном вариантах переведена на 15 языков дальнего зарубежья. О «Физике» с восторгом писали центральные газеты: «Известия», «Литературная газета», «Учительская газета»; журналы: «Семья и школа», «Советский экран», «Советское радио и телевидение» и др.
Тем более странно прозвучали на одной из планерок слова молодой женщины — помощника режиссера: «Физика для малышей — это вчерашний день». Удивительно, но буквально через несколько дней руководство нашего телевидения сняло «Физику для малышей» с эфира. Странно, но я не очень огорчился, в это время я готовился к съемкам новой серии «Геометрия для малышей», я решил резко поменять стиль и фактуру фильмов. На главные роли я пригласил двух актеров ТЮЗа: Владимира Васильева и Сергея Петрова. В это же самое время произошло одно знаменательное событие: параллельно с работой на телевидении я организовал городской клуб любителей телескопостроения им. Д. Максутова. И вот однажды я «ковырялся» со своим телескопом в мастерской клуба, как вдруг дверь открылась и на пороге появилась красивая мужская фигура в костюме-тройке. Взглянув на нее, я подумал: «Боже, какая фактура пропадает зря!» — я был уверен, что передо мной учитель физики или инженер. Фигура сделала шаг вперед и сказала:
— Здравствуйте!
«Каков баритон!» — промелькнула у меня мысль.
Я предложил гостю пройти. Он подошел, протянул руку и сказал:
— Болтнев Андрей Николаевич.
Фамилия Болтнев мне тогда ни о чем не говорила. Болтнев присел рядом, и мы сразу стали говорить о телескопах и астрономии, а я смотрел и мысленно надевал на него шляпу «Стетсон», кожаный жилет и широкий пояс с кобурой для кольта.
Я его спросил:
— Андрей Николаевич, Вы верхом ездите?
— Нет! — ответил он. — Но если нужно, научусь!
И только тут я сообразил спросить, кто он по профессии. Оказалось, актер, недавно работает в «Красном факеле». Я пропущу целый ряд перипетий наших отношений с Болтневым. Я сходу решил снимать его в своих фильмах. Мы ударили по рукам. Но случилось неожиданное: ленинградский режиссер Алексей Герман пригласил Болтнева на главную роль в фильме «Мой друг Иван Лапшин», которую тот исполнил с блеском и стал знаменитостью номер один в киномире.
Некоторые говорят: «Сикорук открыл Болтнева!». Нет, я его только заприметил. А по-настоящему открыл Болтнева Алексей Герман. После роли Кротова в фильме Семёна Ароновича «Противостояние» Болтнев был включен в список 100 лучших российских актеров 20-го века и получил государственную премию. Спустя 2–3 года, когда я приступил к съемкам «Астрономии для малышей», я пригласил Болтнева сняться в этом фильме. В партнеры ему я позвал замечательного артиста Валерия Харитонова. Один из самых уважаемых мною режиссеров Вадим Гнедков сказал мне: «У тебя не получится ансамбль: Харитонов — это мхатовская школа, а Болтнев — так, натурщик». Как ошибался Вадим Николаевич: и Харитонов, и Болтнев — два блистательных профессионала. Ансамбль получился такой, о котором можно только мечтать. Перед съемками «Астрономии» возникла серьезная проблема. Если для опытов и наблюдений «Физики для малышей» у ребенка все было под рукой, то для того, чтобы увидеть горы на Луне, пятна на Солнце, кольца Сатурна и спутники Юпитера, нужен хороший телескоп с увеличением в 100–150 крат. Такие телескопы в Советском Союзе никогда не выпускались. И тогда у меня возникла сумасшедшая идея: в 1973 году я обратился на режимный приборостроительный завод им. Ленина, чтобы заняться серийным производством телескопов для любителей астрономии. Первые пять моделей, в том числе «Алькор» и «Мицар», я спроектировал сам. Прошло несколько лет. И первые маленький телескоп для малышей «Алькор» появился в 80-м году.
А четыре года спустя, появился новый, как теперь говорят, «легендарный» — «Мицар». Журнал канадского королевского астрономического общества «Орбит» писал: «В своем классе ʺМицарʺ вне конкуренции». В 1990-м году в Англии телескоп «Мицар» был назван телескопом года. Уже 46 лет завод выпускает много новых моделей и продает на пяти континентах.
— Расскажите, как появилась студия «Старая мельница»?
— Я с благодарностью вспоминаю годы работы на «Новосибирсктелефильме» с оператором Б. Травкиным, звукооператором В. Пугачёвым. До сих пор у меня прекрасные отношения с этими людьми, но отношения с руководством телевидения не сложились. Например, «Геометрия» и «Астрономия» для  малышей были куплены многими зарубежными странами и демонстрировались по Центральному телевидению в течение долгого времени, но в Новосибирске ни «Геометрия», ни «Астрономия» не были показаны ни разу. В 1985 году стало ясно, что наши отношения с руководством зашли в тупик, и в январе 1986 года я ушел с телевидения на Западносибирскую киностудию. Здесь у меня сложились самые теплые отношения с коллективом: от директора до работников вспомогательных служб, но и здесь было не все гладко. Дело в том, что Западносибирская киностудия в течение многих десятилетий занималась только и только документальным кино. Мои фильмы с актерами, костюмами и декорациями были делом совершенно инородным, и тогда у меня родилась новая идея — создать собственное предприятие, творческо-производственное объединение (ТПО) «Старая мельница».
— За счет чего функционировала Ваша организация? Откуда брали деньги?
—ТПО — это крошечное учреждение, где работает 3-4 человека, остальные сотрудники приглашаются по договору. Здесь не нужно иметь большой штат операторов, звукооператоров — все эти люди приглашаются по мере необходимости на каждый конкретный фильм. Это делает работу ТПО очень рентабельной. Здесь я был сам себе хозяин. Чтобы зарабатывать деньги на производство фильмов для детей, мы выполняли заказы предприятий на рекламные фильмы. Кроме того я организовал производство телескопов: наш оптический цех ТПО начал выпуск крупных любительских телескопов с увеличением до 1000 крат. Вы не поверите, эти телескопы с успехом продавались в Японии и в других странах мира — 460 долларов за штуку. В период высокой инфляции это были хорошие деньги. Также особенно мне запомнилась работа с прекрасным человеком, директором турбогенераторного завода, ныне «ЭЛСИБ», — А. Н. Канискиным. Он мне очень помог как руководителю. В ТПО «Старая мельница» я снимал ремейк «Физики для малышей» — «Физика в забавах», куда пригласил для съемок Андрея Болтнева.
— Болтнев снялся у Германа и Арановича, был популярен, работал в Москве, в театре Маяковского. Как и когда он успевал сниматься в Ваших фильмах? 
— Болтнев каждую свободную минуту вырывался в Новосибирск к жене и дочери, которые все еще жили здесь. Я старался приурочить съемки к его приезду. В апреле 95-го я обратил внимание, что Болтнев выглядит очень плохо, он жаловался на то, что устал от переездов и перелетов: «Москва—Петербург», «Москва—Свердловск», «Москва—Новосибирск». 13 мая 1995 года пришла страшная новость — Болтнев умер. Это был тяжелый удар, но время шло своим чередом.
— Да, понимаю, Болтнев и мне очень интересен как актёр, как личность, но расскажите, что было дальше?
— Как-то мне попалась на глаза старинная немецкая песенка:
Когда родился я на свет, меня качали в зыбке,
Прошло не так уж много лет,
Я стал играть на скрипке.
Я написал либретто, а В. Аксёнов написал прекрасную музыку, и у нас получилась опера — «Маленький скрипач».
— Как вы нашли детей-исполнителей?
Я зашел в специальную музыкальную школу при консерватории и когда приготовился подниматься на второй этаж, по перилам прямо ко мне в руки съехал мальчишка.
Я спросил:
— Как зовут?
— Витя! — ответил мальчик.
— Фамилия?
— Суменков.
— На чем играешь?
— На скрипке.
— Где мама?
— У меня здесь бабушка.
— Пошли к бабушке.
Так у меня появился мальчик-скрипач — Витя Суменков, который имел неплохой голосок и отличный музыкальный слух.
Оперу решили снимать в Таллинне среди старинных дворцов и улочек. И вот, вся съемочная группа оказалась там.
— Но опера ведь подразумевает большой симфонический оркестр, как вы решили эту проблему?
— Конечно, опера сопровождалась симфоническим оркестром под управлением Арнольда Каца. И партию скрипача играл профессиональный музыкант. А Витя разучил эту партию от первой до последней ноты и на съемках очень точно показывал аппликатуру, положение пальцев на грифе и движения смычка и т.п. Посмотрев исполнение на экране, любой профессионал вам скажет, что партию играет Витя. Света Бакушина, исполнявшая партию принцессы, занималась игрой на фортепиано, поэтому в опере она довольно точно играла под фонограмму на клавесине.
— Расскажите поподробнее, о чем эта опера?
— Сюжет оперы был довольно драматичный. Девочка-принцесса приглашает мальчика-скрипача зайти к ней во дворец:
—Зайди скорее во дворец сыграй мне два куплета.
— Да разве можно Ваш отец убьет меня за это.
— Зайди скорее во дворец, оставь свою заботу, сегодня ночью мой отец умчался на охоту.
Скрипач входит. Они вдвоем играют: скрипач — на скрипке, принцесса аккомпанирует ему на клавесине. Игра переходит в танец. Внезапно с охоты возвращается король-отец. Он приказывает арестовать и казнить скрипача за дерзость. На площади собирается толпа горожан. И мальчик на прощание просит разрешить ему сыграть мелодию. Король разрешает. Неожиданно музыка так тронула короля, что он отменяет казнь и поет:
Прекрасных звуков музыки, что может быть прелестней.
До слез растрогал ты меня чудесной этой песней.
Я вот что мальчик думаю: устроим пир на славу!
Бери-ка в жены дочь мою и всю мою державу.
Последние аккорды этой арии Аксёнов заимствовал из знаменитого «Свадебного марша» Мендельсона. И когда Владимир Лепихин закончил арию короля, внезапно раздались аплодисменты. Мы оглянулись — посреди площади стояла группа туристов-англичан, которые с восторгом приняли исполнение этой арии — дело в том, что съемки проходили на одной из площадей Таллинна. Одновременно в этот период ТПО снимало серию «Академия детских наук. Музыка». В этой серии кроме замечательной оригинальной музыки В. Аксёнова записывали много классики: Моцарт, Бах, Шуберт, Делиб, Глинка, Чайковский, Мусоргский, Рахманинов. Однажды во время записи «Избушки на курьих ножках» Мусоргского я попросил Каца сделать купюру в одном месте, чтобы сократить пьесу и коду. Кац возмутился: «Но это же Мусоргский!». Я настаивал. И тогда Кац повернулся ко мне в зал и, указывая на партитуру, сказал: «Ну, покажите где?». Я встал и смело пошел к дирижерскому пульту. Оркестр замер (половина оркестра мои близкие друзья, с которыми мы много работали до этого): «Ну, сейчас Кац размажет Сикорука по стенке» — Кац терпеть не мог никакой самодеятельности, никакой отсебятины. Но и я не такой простак. Накануне я взял клавир (фортепианное изложение) «Избушки на курьих ножках», поставил пластинку с записью Лондонского симфонического оркестра и стал следить по нотам, искать удобное место для купюры. К счастью, за один такт до купюры я увидел у кларнета характерную музыкальную фразу. Я ее чисто механически мысленно сфотографировал, и когда подошел к партитуре, нашел строчку «кларнет» и увидел эту самую фигуру нот и сказал Кацу: «Вот, отсюда!». Перевернул страницу и сказал: «Вот, до сюда!» — там начинались сдвоенные такты коды. Кац посмотрел: в ключе одни и те же знаки, один и тот же темп и сказал мне: «Хорошо!». Оркестр облегченно выдохнул. С этого момента мои отношения с Кацем стали удивительно теплыми. Хотя я не стал близким другом Арнольда Михайловича, но каждый раз, когда мы встречались с ним в филармонии или коридорах консерватории, мы рассказывали друг другу анекдоты, делились творческими планами. В общем, Кац оказался не злодеем, отнюдь не монстром, как следует из мифа, а милейшим человеком.
Перед началом записи оригинальной музыки Аксёнова, мы с Вадимом очень переживали предстоящую встречу с Кацем. У Аксёнова случился гипертонический криз, и если бы Кац «сломал» Аксёнова, я бы чувствовал себя негодяем, но случилось неожиданное. Перед записью музыки Кац потребовал одну смену для репетиции, пришлось заплатить еще дополнительно 600 тогдашних рублей. На репетиции Кац услышал музыку Аксёнова, она ему, видимо, понравилась. Это нас с Вадимом Аксёновым спасло. На записи Кац был в прекрасном расположении духа, много шутил, лица оркестрантов светились улыбками, и мы с Аксёновым чувствовали себя на седьмом небе. Один из музыкантов — валторнист Косицын — после записи сказал мне: «Что же вы хотите? Нам так надоела вся эта авангардная дребедень, которая ни уму ни сердцу, а тут мы услышали настоящую красивую музыку в духе русской классики».
В 2000-м году я выиграл грант Министерства РФ по печати и телерадиовещанию. Сумма составляла 620 000 рублей. На эти деньги я снял 30 15-минутных программ, из серии «Мир вокруг нас», общая их продолжительность составляла 4,5 часа. 4,5 часа — это 3 полнометражных полуторачасовых фильма (!). Себестоимость полуторачасового фильма составляет минимум 3 миллиона. Таким образом, 4,5 часа фильма должны стоить в среднем 15 миллионов рублей. Получилось в 25 раз дешевле.
— Производство кино и телепередач — весьма дорогостоящее занятие. Как это у Вас получилось?
— Дело в том, что мы широко использовали комбинированные съемки. Еще школьником в начале 50-х годов я купил замечательную книгу Бориса Горбачёва «Техника комбинированных съемок». И с тех пор комбинированные съемки стали моим хобби. А во ВГИКе, скажу более, меня прозвали королем комбинированных съемок. Это говорил не кто-нибудь — так меня окрестил заведующий кафедрой комбинированных съемок, выдающийся специалист в этой области, профессор, Борис Фёдорович Плужников. С тех пор на протяжении многих лет на новосибирском телевидении, на Западносибирской киностудии и теперь на «Старой мельнице» я использую комбинированные съемки. С одной стороны, комбинированные съемки интересны тем, что они повышают художественные достоинства фильма и к тому же резко снижают его себестоимость. С другой стороны, нашей маленькой студии как ТПО не нужно содержать большое количество режиссеров, операторов, звукорежиссеров и др., как это делает обычная киностудия. Нам не нужен административный штат. Это тоже большая экономия денег. Несмотря на то что действие фильма может происходить и на море, и в Арктике, мы все эти фильмы сняли, не выходя из стен нашей студии. Таким образом, транспортные расходы у нас также были равны нулю. Я говорил об этом с оргсекретарем Союза кинематографистов, правой рукой Никиты Михалкова, кинорежиссером Климом Лаврентьевым. Он, посмотрев наши фильмы, пришел в восторг и спросил:
— Сколько стоит?
— 620 000! — ответил я.
— Не может быть!
Он сказал, что настоящая себестоимость такой серии фильмов должна быть минимум 15 миллионов, попросил меня никому об этом не рассказывать, иначе мне «оторвут башку» за то, что я сбиваю цены на рынке. Конечно, это не более, чем шутка. Кому там интересно в Москве, как Сикорук в Новосибирске сбивает цены на производство фильмов. Серию фильмов я сдавал в Министерстве, она получила оценку «отлично» с характерным комментарием: «В России никто ничего подобного не делает». Кто-кто, а Министерство по делам печати и телерадиовещания хорошо знает, что в России делается. Достаточно взять пульт и пролистать около сотни наших каналов. Действительно, в России никто подобного не делает. В свое время погибла громадная студия Центрнаучфильм. Первым делом погибло детское объединение «Яблоко», которое делало когда-то знаменитый киножурнал «Хочу все знать», альманах «Звездочка», затем — «Леннаучфильм», «Свердловская киностудия», наша «Западносибирская киностудия», где существовали небольшие группы, которые занимались тоже научным кино. Получилось так, что в огромной «пустыне» научного кино Российской Федерации наша «Старая мельница» — маленький оазис, где жизнь еще теплится. Это очень трогательно. Сегодня «Старая мельница» — единственная профессиональная, именно профессиональная, студия, которая занимается производством передач для детей в Новосибирске, ни один государственный или коммерческий канал этим не занимается. Наш контент вполне соответствует европейскому уровню, об этом свидетельствует около 150 наград всероссийского и международного уровня, в том числе «Тэфи-регион» (2002 г., 2003 г.) — наш российский телевизионный «Оскар». По сведениям Фонда академии российского телевидения, «Старая мельница» — единственное в России детское учреждение, удостоенное этой профессиональной награды. По сведению начальника отдела дополнительного образования Департамента образования г. Новосибирска Ю. А. Лигостаевой, в Новосибирске действует около 100 детских кино- и телестудий, ими руководят обычные энтузиасты, у которых, к сожалению, нет должного образования или опыта в области кино и телевидения — для этой категории учреждений я написал по договору с петербургским издательством «Речь» книгу «Грамматика юного кинематографиста». Мне пока неясен тираж этой книги, но он должен быть всероссийским, а для новосибирских читателей нашим информационным центром «Эгида» намечено издание книги «Как стать киноволшебником», ее тираж будет чуть более 100 экземпляров. Книга будет снабжена видеодиском с примерами из различных моих фильмов новосибирского телевидения, Западносибирской киностудии и, конечно, «Старой мельницы».
Годы, проведенные в ТПО «Старая мельница», были лучшими годами в моей жизни. К середине 90-х ельцинские реформы поставили все с ног на голову. Работать стало практически невозможно. И тогда ТПО стало областной школой-студией детской кинематографии. За долгие 30 лет «Старая мельница» пережила несколько тяжелых штормов и сейчас вышла на спокойные просторы «тихого океана». У меня за это время появилось очень много настоящих друзей. У нас маленький коллектив — всего 18 человек: педагоги и несколько человек из вспомогательных служб, и иногда мне очень хочется каждому пожать руку, обнять и тихонько шепнуть: «Если придется пойти в разведку, я пойду с тобой».

Литература
1. Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. —Л.: Изд-во ЛГУ, 1968. — 173 с.
2. Бодалёв А.А. Вершина в развитии взрослого человека: характеристики и условия достижения. —М.: Флинта: Наука, 1998. — 168 с.

Интервью подготовил и провел Алексей Петров,
режиссер и педагог Детско-юношеского центра «Старая мельница,
г. Новосибирск